E-mail: infocentr@bk.ru

Тел.: +7 (83361) 40717

Календарь знаменательных и юбилейных дат

Город Кирово-Чепецк Местные и краеведческие издания

Имена и премии литературной Вятки

Литературное наследие

Яндекс.Метрика

«…И на устах его печать»

Как всё получилосьCht klub

Это мы

Творческая биография

МАЛЬЦЕВ

YouTube

Поздравляем!

Что почитать... и посмотреть

Сегодня в работе

Скоро у нас

Театральный абонемент

«…И на устах его печать»

1

Увидев эти снимки, многие наверняка вздрог­нут от неожиданности.

У каждого поколения свои предпочтения, свои кумиры и легенды.

К памяти тех, кому се­годня за сорок, обращаю я эти строки. Вы, конечно, помните его... Но как хотелось бы, чтоб на волне пробуждающегося интере­са к прошлому, на волне носталь­гии и ретро скромные эти заметки затронули тех, кому нет сегодня и двадцати. Хотелось бы - ведь они не знают о нем ничего.

Слово мое об Орфее. По паспорту он значился Мансур. Друзья называли его Колей. А сценическое имя его было - Николай Шарафутдинов.

В феврале прошлого года на вечере встречи музыкантов раз­ных поколений, проходившем во Дворце культуры «Дружба», зал встал и замер в молчании, когда появился слайд с его портретом и прозвучало его имя. Николай Шарафутдинов!..

Не преувеличу, сказав, что его красивый, богатый оттенками ба­ритон был звучащим символом целого десятилетия в духовной истории города. И как знать, мо­жет быть, голос этот звучал бы и поныне, если бы не потрясшая всех нас гибель певца весной 79-го. Гибель от рук заурядной шпаны. Чудовищно банальная история: привязались на автобусной оста­новке... Избили... Скрылись... Кто они, где и откуда? Может быть, воспитывают собственных детей? И по вечерам, сидя на диванчике, смотрят телевизор? Тешу себя жалкой надеждой: а вдруг и они прочтут эти строки?..

И как свидетельствует печаль­ная российская традиция, обстоя­тельства злодеяния так и остались нераскрытыми, неизвестными. «Приют певца угрюм и тесен, и на устах его печать...»

Я не был ему близким другом. Но часто бывал рядом, неплохо сумел узнать его. И считаю, что ушедшее в легенду имя Коли Шарафутдинова не должно быть забыто. Надеюсь, я не одинок в этом мнении... «Он жил среди нас. Он пел для нас...»

А началось все с того, что в середине 60-х годов в Каринторфе после одного из концертов кирово-чепецкого эстрадного ор­кестра к нашим музыкантам подо­шел черноватый парень и робко спросил, нельзя ли ему попробо­вать спеть вместе с ними. Попро­бовали. И поразились красоте и силе голоса. То было судьбонос­ное мгновение. Вскоре Коля Шарафутдинов становится солистом кирово-чепецкой эстрады. Пиком, вершиной его артистической би­ографии был, пожалуй, рубеж 60-70 годов.

Какие это были времена! Что бы ни говорили сегодня злопыхатели о нашем прошлом, мне хочется сказать: благословен­ные годы! Эпоха шестидесятничества тогда уже завершилась, но отзвук ее идей, дух ожидания и надежд еще сохранились... Это было время, когда человек впервые ступил на поверхность Луны - сенсация планетарного мас­штаба...

Год 1970 - год 25-летия Побе­ды. Нам казалось тогда, что война была страшно давно, далеко, в другой эпохе. Но вот на наших глазах миновала еще четверть века, а мы... и заметить не успе­ли... Это было время, когда мы еще ходили в кино (семьями, коллек­тивами), смотрели «Бриллианто­вую руку» и «Братьев Карамазо­вых», «Мертвый сезон» и «Белое солнце пустыни»...

Открыто критиковать главу го­сударства тогда было немыслимо, невообразимо (тоталитаризм, от­сутствие свободы!). Но вот пара­докс: очень многие чувствовали себя в те «застойные» годы ме­нее подавленными и ущемлен­ными. А значит - более свобод­ными.... Это было время, когда в на­ших магазинах продавались див­ные армянские вина - «Айгешат», «Геташен», «Аревик». Гурманы на­ведывались за ними даже из областного центра, и никому в го­лову не приходило, что вина мо­гут быть ненастоящими, «пале­ными»...

Это было время, когда в Кирово-Чепецке завершилось стро­ительство искусственного катка, когда наши мальчишки завоевы­вали приз «Золотая шайба», а на­падающий «Олимпии» А. Мальцев уже покинул родной клуб, чтобы начать стремительное восхожде­ние к мировой славе...

Свет далеких для того време­ни «звезд» - А. Пугачевой и В. Ле­онтьева до нас еще не доходил тогда - им было по двадцать. Зато звезда 27-летнего М. Магомаева сияла в самом зените... Это было время, когда в пол­ную мощь зазвучала мятежная и звонкая муза Высоцкого, а в Кирово-Чепецке блистал эстрадный ансамбль под управлением Ви­талия Фоминых...

В составе ансамбля преоб­ладали музыканты-профессиона­лы, а солисткой (наряду с Шарафутдиновым) часто выступала и Жанна Угарова. Та самая Жанна, что и поныне в прекрасной твор­ческой форме, успешно сотруд­ничает с кировским оркестром «Вятка-джаз-бэнд» и время от времени устраивает праздник музыки для чепецких меломанов.

Смею предположить, что ан­самбль В. Фоминых по профес­сиональному уровню и по твор­ческим достижениям был наибо­лее сильным в истории города. Во всяком случае представлять Кировскую область на популяр­ном телевизионном турнире «Алло, мы ищем таланты» было доверено именно этому коллек­тиву.

Наши - на Центральном теле­видении! Тогда это было дико­винным потрясением.

А в 1971 и 72 годах в составе эстрадной бригады ДК «Дружба» и мне посчастливилось принять участие в двух гастрольных турне по реке Вятке. Был в областном пароходстве специализирован­ный теплоход «Активист» для кон­цертного обслуживания речников и жителей прибрежных сел и го­родов. Снимки, представленные здесь, сделаны мною как раз на палубе этого теплохода. Каждое лето «Активист» брал на борт раз­ные творческие коллективы.

2

От Кирова до устья Вятки и обратно, в разгар лета, в компа­нии интересных спутников - надо ли говорить, что это незабывае­мо! И сегодня, с высоты прожи­тых лет, те дни вспоминаются как самые яркие мгновения жизни.

Удивительный народ, эти му­зыканты! У каждого сбоя кличка - псевдоним. А чего стоили эти ко­лоритные жаргоны: «чувак», «кочумай», «понтярщик». Мне казалось поначалу, что это их со­бственные, доморощенные изо­бретения, но позднее не раз встречал подобные "перлы сло­весности" в прозе В. Аксенова, в телемемуарах многих знамени­тостей.

В слаженный ансамбль музы­кантов-инструменталистов певец-самоучка Николай Шарафутдинов вписался уверенно и достойно. Его выступления как самые удар­ные, яркие всегда завершали, венчали многожанровую концер­тную программу. Это было ес­тественно и справедливо, ни у кого не вызывало сомнений. Ос­нову его репертуара составляли песни Бабаджаняна и Паулса, Тухманова и Олега Иванова. То есть, говоря нынешним языком, - хиты сезона. И особой популярностью пользовались в молодеж­ной зрительской среде.

Природа наделила Колю не только красивым голосом, но и поразительной работоспособ­ностью и цепкой памятью, памятью на тексты и мелодии. Ре­петировать он мог часами. Музы­канты удивлялись: откуда у него столько сил? Ведь особым здо­ровьем он не отличался никогда.

Половину его груди рассекал ог­ромный шрам - след перенесен­ной операции на  сердце. Худой, сутуловатый, неторопливый - та­ким он запомнился мне. По ут­рам появлялся у камбуза с допо­топным маленьким кофейником и непременной сигаретой в зу­бах. А по вечерам, когда опуска­лись поздние летние сумерки, и теплоход медленно проплывал сквозь вятские просторы, он лю­бил прогуливаться по палубе с неразлучной «спидолой» («Пере­дачку, передачку ловлю»). И опять с сигаретой - курил он нещадно. Тем летом (летом 71-го) умер Луи Армстронг.

Наше радио скудно сообщило об этом лишь в вы­пуске новостей. Вот Коля и пытал­ся уловить откли­ки зарубежных станций, фрагмен­ты специальных программ, посвя­щенных памяти ве­ликого маэстро.

В те годы, ког­да еще не знали видеоклипов, не было аудиокассет и компакт-дисков, особенно ценилось «живое», непос­редственное ис­полнение. Певчес­кое исполнитель­ство Н. Шарафут­динова реализовывалось в трех ипостасях, на трех сценических под­мостках: концерт­ная эстрада, танц­площадка, ресторан. Так вот, праздную ресторанную публику, которая (случалось!) порой взи­рала на него снобистски-снисходительно, он эту публику превос­ходил. Он был глубокой, неординарной личностью с легким от­тенком высокомерия ко всякой халтуре и безвкусице. Ибо сам обладал отменным вкусом, вла­дел искусством интонации. Поэ­тому шлягеры даже не самого высокого пошиба в его исполне­нии звучали достойно. Да что там: шлягеры нашей молодости стали классикой, и нынешние молодые исполнители охотно включают их в программу «Старые песни о главном».

3

Не все знают, что Коля был страстным книгочеем, знал толк в литературе, следил за новин­ками журнальных публикаций. Всякий раз, когда книга сильно воздействовала на него, он гово­рил: «До меня дошло!». Так, по его рекомендации в свое время я открыл для себя одну из повес­тей В. Амлинского. А когда в малмыжской книжной лавке мы натолкнулись на прекрасный двух­томник поэта Василия Федорова, Коля назвал его современным Есениным. Сравнение, быть мо­жет, не самое бесспорное, но безусловно интересное. Мне вот помнится до сих пор.

Особый интерес уже в те годы проявлял Николай к так называ­емому неофициальному фолькло­ру. Это ведь лишь в последнее время (благодаря радиопереда­че Эдуарда Успенского «В нашу гавань заходили корабли») стал официально признаваться досе­ле малоизвестный пласт наро­дной культуры: песни рабочих окраин, самодеятельные городс­кие романсы. По-новому раскры­ли в этом жанре свое дарование покойные Кира Смирнова и Зи­новий Гердт, здравствующие Ролан Быков и Валентин Берестов.

Известно, что испортить ше­девр бездарным исполнением - проще простого. А вот «дотянуть» незамысловатую вещицу до уров­ня искусства - удел немногих. Вспомните, как сумел Гарик Су­качев из давнишней песенки-без­делушки «Я милого узнаю по по­ходке» сотворить яркий, хлест­кий шлягер наших дней. Исклю­чительно благодаря исполнению!

Страсть, темперамент, способ­ность иронически возвыситься над примитивностью текста и не­затейливостью мелодии, но при этом не утратить сокровенных эс­тетических представлений наро­дной души - такое доступно да­леко не каждому исполнителю. Утесов называл это «веселой серьезностью легкомысленного искусства».

Коля Шарафутдинов знавал множество произведений блатной романтики, простонародного ре­пертуара. Не могу не вспомнить некоторые:

И вот выдают мне протезы,

На Курский вокзал я прибыл,

Соленые крупные слезы

Кондуктор на литер пролил.

Пролил, прослезился, собака,

Но все же содрал четвертак.

Не выдержал я и заплакал,

И вымолвил: мать вашу так!

Так - перетак!

Или еще:

Жил-был великий писатель

Лев Николаич Толстой,

Не кушал ни рыбу, ни мясо,

Ходил по именью босой.

Великие потрясения

Писатель в быту перенес.

И роман его «Воскресение»

Читать невозможно без слез.

Слушать эти откровения было великое удовольствие. Исполнял их Коля обычно в дружеских ком­паниях под гитару. А он любил веселые посиделки, шумные за­столья с выпивкой, песнями, анекдотами. И по тому, какие анекдоты он знал, запоминал и любил рассказывать, тоже ведь можно было судить о его вкусе, тонком чувстве юмора.

А как поразительно умел он смеяться! До сих пор в моей памяти зву­чит его раскатистый, по-детски непосредственный, искренний хохот...

4

Хочу повториться: я не мог от­нести себя к числу близких его друзей. Не был вхож в его дом, никогда не знал его семьи. При­ходилось, конечно, и не раз слы­шать от других о том, что одной поднимать троих сирот вдове Зое было, разумеется, очень тяжко. Все эти годы семья испытывала лишения. Да и в наше цинично-продажное время не благоден­ствует тем более. Ну что тут сказать?.. Может быть, эти покаянные воспоминания станут хоть каким-то утешением? Ведь выросшие дети никогда не знали отца та­ким. Да и знать не могли. Зато могут по праву им гордиться.

* * *

Нынче ему было бы далеко за пятьдесят. Непостижимо! Непостижимо: ведь в памяти тех, кто его знал и любил, он по-прежне­му молодой, ироничный, живой. Таким и останется.

А. МАЛЬЦЕВ.  

Мальцев, А. «…И на устах его печать» [Текст] / А. Мальцев

// Кировец. – 1997. - 29 января (№ 18). – С. 3.

 

2022 - Год культурного наследия народов России

Книга в истории

Галерея книг

КнигоКвантум: синергия инженерного образования

КнигоДарение: благотворительные акции

Десятилетие детства в России 2018-2027

Экологический уголок

© 2021. МКУК "ЦБС" города Кирово-Чепецка